Экс-политзаключенный Эдуард Пальчис, который был координатором чата «ХАТА», где обсуждались планы «протестных» акций в 2020 году, написал очередной пост о том времени и ответил на вопросы «Почему народ водили по проспектам?» и «Зачем все это было?».
«Это действительно важный вопрос. Но, как всегда, человеческая память крайне избирательна, поэтому нам надо кое-что с вами вспомнить», — написал Пальчис.
Он напомнил хронику августа 2020 года, когда все яркие «уличные» лидеры были задержаны, а силовики готовились к жесткому сценарию разгона протестов.
Когда днем 9 августа стал пропадать интернет, «нормальная координация протестов», по его словам, была практически невозможна.
«И вот 10 августа те, кто был 9-го числа на участках голосования, решили выйти на улицы. Наш чат после споров пришел к идее, что опасно людей сосредотачивать в одном месте после той жестокости, что была проявлена. Поэтому акции были объявлены на районах. И вот здесь многие забыли, что, пока на Бангалоре и в других местах одни строили баррикады, другие кричали: „ПРОВОКАТОРЫ!“, „НЕ ТРОГАЙТЕ ЛАВОЧКИ!“, „МЫ ЗА МИРНЫЙ ПРОТЕСТ!“ И поверьте, вторых поначалу было намного больше, чем первых», — отметил экс-политзаключенный.
В последующие дни, 11 и 12 августа, по словам Пальчиса, все события происходили практически децентрализованно из-за полного шатдауна интернета.
«Когда включили интернет и люди были в шоке от творящегося, начались забастовки (отдельная тема), стали выходить женщины и осуществляться другие локальные акции. Так и родилась идея для большого марша 16 августа», — рассказал Пальчис.
Затем были попытки других маршей, в том числе «на Дворец независимости», «на Дрозды», которые провалились.
«Если мы говорим серьезно о каких-либо хотя бы стратегических победах в таких противостояниях, то зачастую для этого надо многосферное давление: улица + забастовки + политическая организация, берущая на себя власть. Из этого наш чатик (речь идет о чате „ХАТА“. — Прим. ред.) мог лучше всего скоординировать улицу и хоть как-то помочь по забастовкам. Новости о них стали расходиться еще до 9 августа, так как заводчане начали присылать в NEXTA намеки на такую возможность. Но на каждом крупном предприятии работают бывшие или действующие гэбэшники, которые быстро стали давить на актив заводчан. А вот с политической организацией все оказалось куда сложнее. Светлану выдавили в Литву, остальных посадили, множество людей были на „сутках“ или скрывались. Степан (Путило, редактор Nexta. — Прим. ред.) не мог выйти на стрим и сказать: „Чиновники, силовики и деятели профсоюзов, пишите мне в личку, я вам дам все указания!“ Ему было всего 22 года, и он сам порой был в шоке от событий, учитывая, что в бот NEXTA могло приходить до 2000 сообщений в минуту в пиковые часы. Нужно было политически смелое лицо или организация», — считает Пальчис.
Экс-политзаключенный отметил, что в этот момент появился Координационный совет, но процессы в нем были медленные и нерешительные.
«Поэтому у меня тоже вопрос ко всем диванным бойцам, стратегам и аналитикам. Я понимаю, что лично вы легко могли бы отхлопать ладошкой БТРы и порвать колючую проволоку зубами. Но, видно, вы забыли, что куда большая масса людей в августе — сентябре собирала различные подписи, жалобы и ходила к депутатам с целью их образумить», — отметил Пальчис.
Он добавил, что начиная со второй половины сентября координацию и сюжет маршей определяли сами люди, ориентируясь по ситуации.
«Поэтому, если смотреть холодно и трезво через мировой опыт, когда тебе еще в июле объявили войну и начали заранее работать на полное подавление, а ты смог до конца года держать противника в диком напряжении — это чудо, а не провал. <…> Для меня только удивительно, почему, отсидев более пяти лет, приходится выходить и здесь на свободе рассказывать очевидные всем вещи, которые обычно политзеки из года в год рассказывают бытовым криминальщикам в колонии», — резюмировал Пальчис.




