В Польше есть так называемые punkty pomocy dla osób w kryzysie bezdomności, где люди без крова над головой могут переночевать, зарядить телефон, помыться-постираться и бесплатно поесть.
Фронтенд-разработчик Алекс обратился в подобную «ноцлеговню» в Варшаве, когда попал в сложную жизненную ситуацию. Он рассказал DZPK, как устроен быт и что нужно из документов.
Как попал в «ночлежку»
Цепь несчастливых случайностей. Вначале программист работал в беларусской ИТ-компании. Два года назад проект закончился, и он нашел другую фирму — продуктовый «единорог». Но там тоже прошли сокращения, и беларус остался без работы: «Я мидл-фронтендер с пятью годами опыта. То есть, найти новую работу довольно тяжело».
«Сначала у меня наступил какой-то психологический кризис, — признается Алекс. — Я пробовал делать собственные проекты — вроде ИИ-учителя английского, ИИ-компаньона. Но доходов они почти не приносили.
Время от времени проходил собесы, но массовым спамом CV не занимался. В итоге протянул так года полтора. Сейчас тоже активно рассылаю СV-шки по вакансиям, связанным с ИИ-продуктами, внедрением автоматизации. Однако везде ищут сеньоров».
Первое время наш собеседник «одалживал деньги у знакомых, продавал вещи». А затем решил переехать из Вроцлава в Варшаву — поближе к знакомым и новым вакансиям. «Но здесь тоже особо ничего за полгода не нашел», — рассказывает он.
Как нашел эту «ночлежку» в Варшаве
Алекс признается, что поначалу планировал снимать хостел. Но «денег особо нет, снять жилье не за что».
«Ну что делать? Пошел на улицу, пообщался со своим ИИ-агентом, и он мне выдал телефон, куда звонить за помощью, — рассказывает айтишник. — Ночь пробыл на улице (тогда было тепло, градусов 20). А потом обратился по адресу, что дал мне ИИ, — Konwiktorska 3/5, Warszawa.
Приехал в восемь утра. Подождал полчаса, вышел соцработник. Я ему рассказал, что так и так, вот такая ситуация — негде жить, нет семьи.
Меня спросили, где я замельдован, я ответил, что во Вроцлаве. И это как бы проблема, потому что если ты замельдован во Вроцлаве, то и решать такие вещи тоже должен во Вроцлаве. Максимум — они могут направить меня в „ночлежку“».
Тут собеседник подчеркивает, что соцслужбы просят документы — «в первую очередь их интересует сталы мельдунек и работал ли я в Варшаве». Он дал карту сталого побыту — как подтверждение личности. Но что делать тем, у кого даже карта просрочена, не подскажет.
Как устроиться на ночевку
Далее беларус по совету соцработника пришел в здание, которое называется Noclegownia z ogrzewalnią.
Двери открываются в семь вечера, и к этому часу на улице уже выстраивается очередь. Если места закончатся раньше, чем желающие, то придется ехать по двум другим адресам. «Есть номер телефона, по которому ты можешь позвонить и узнать заранее, есть ли у них свободные кровати. Но забронировать нельзя», — предупреждает Алекс.
Далее начинается оформление — ты подаешь документ, и твои данные вносят в систему. Выдают бумажку с правилами, где сказано, что нельзя употреблять алкоголь (и приходить пьяным тоже — на входе стоит алкотестер), скандалить и совершать прочие мешающие соседям вещи. Курить — по расписанию снаружи, есть — только на кухне. Ну и поддерживать чистоту, конечно.
Если проштрафился, то тебе «минус». Три минуса — и попросят на выход.
«Еще важная деталь. Если пропустить три дня в месяц, то потеряешь закрепленное за тобой место. Тебе дадут семь дней, чтобы забрать вещи — или их утилизируют. Может, потом и запишешься заново, но уже вряд ли будешь в приоритете», — добавляет беларус.
Что по быту
Ночуют жильцы в общих спальнях. По прикидкам собеседника, в комнате где-то метров 15, восемь двухъярусных кроватей, и таких комнат на первом этаже — четыре штуки. На втором живут женщины (но в «ночлежке» процентов 80 именно мужчин).
«На улице есть шкафчик, где оставляешь рюкзак, — продолжает Алекс. — Можешь взять с собой в спальню личные вещи: зубную щетку, пасту, телефон, зарядку — потому что смартфон всегда должен быть заряжен на случай, если тебе позвонят. Но между кроватями пространства немного, буквально полметра-метр».
Какие обязанности: уборка, визит к соцработнику
Туалет-душ общие, на этаже — штуки четыре. Все это убирается по очереди самими жильцами: «Вносишь себя в список и убираешь утром, часов в восемь, или вечером, часов в десять. Человек восемь выходит на уборку — от мужчин человек шесть и от женщин две».
Каждый новый жилец обязан в течение семи дней зайти к соцработнику. И Алекс уже это сделал: «С поисками работы они не помогают — это к ужонду працы (хоть я довольно скептично настроен к подобным организациям). Но у них стоит что-то вроде стенда с компьютером, где можно посмотреть вакансии.
Соцработница помогла сделать так, что я смогу жить в „ночлежке“ еще месяц. Дала адреса, куда стоит сходить, получить информацию».
Что с другими жильцами?
«Контингент довольно-таки разный. Видно, что людей жизнь помотала. Некоторые с тюремными татуировками. Но есть и самые обычные люди по виду.
Все поляки. Украинцев и беларусов пока не встречал. В основном в возрасте „за сорок“, молодежи — всего пару человек. Не агрессивные. Я вначале думал, что там будет иерархия, но нет. Вполне нормальные, хоть, признаться, с соседями я пока особо не общался. Так, перекинулся парой слов на уборке.
То ли из-за диалекта, то ли из-за особенностей говора, однако некоторых собеседников понять сложно — хоть польский я знаю. Приходится напрягаться. И, признаюсь, столько выражений „кур*а“ ещё ни разу не слышал. Вставляют через каждые два-три слова».
В «ночлежке» везде развешаны плакаты о вреде алкоголя. И, по мнению Алекса, сюда в основном попадают как раз из-за проблем с крепкими напитками. Что же касается запрещенных веществ, то, считает он, «наверняка люди чем-то подобным балуются» несмотря на вездесущие камеры: «Но я таким не увлекаюсь, не знаю».
Что по еде?
Все бесплатно и кормят два раза — утром и вечером.
«Приходишь на кухню, подходишь к окошку, и тебе выдают пластиковый лоточек из кейтеринга, — описывает беларус. — На ужин — гарнир, котлета или рыба, овощи, салат. В принципе, неплохо.
Утром в основном бутерброды. Небольшой кусочек масла, грамм десять, и либо овощи, либо кусочек мяса, либо творог. Можешь сделать себе чай на кухне. Кофе нет, но люди приносят его с собой. Есть можно только на кухне».
А днем можно сходить в специальную столовую по другому адресу — jadłodajnie. Но там уже придется молиться перед едой.
Что по дальнейшим планам?
Сейчас Алекс проходит собеседование в ИИ-стартап по автоматизации бизнеса — «из пяти этапов, пока на втором». И в качестве хобби генерирует музыку — говорит, денег не приносит, но ему «по кайфу».
План Б — пойти в «Жабку». Но тут две сложности: первое — в «ночлежку» надо приходить к семи вечера, и если Алекса поставят на вторую смену, то он физически не успеет и придется ночевать на улице. Второе — надо еще оформить «санэпидемкнижку», что требует времени, сил и 400 злотых (можно оформить и за 220 злотых. — Прим. DZPK).
«Думаю, в будущем, по мере развития автоматизации, попавших в схожую ситуацию людей будет все больше, — уверен программист. — Я долго боялся обратиться за помощью, думал, что уже никто и ничего мне не поможет. Тянул, распродавал вещи — а лучше бы сохранил, и сразу обратился в социальную службу, и понял, как работает эта система».
Сейчас беларус подал заявление на «круглосуточное схрониско» — это социальное жилье, где не надо уходить на весь день. Однако его предоставят именно во Вроцлаве — по месту последнего сталого замельдования, хоть в Варшаве работы и больше: «Как мне сказали, заявление будут рассматривать до двух месяцев. Хотя, зная Вроцлав, может, и дольше».
Но, подытоживает Алекс, его история — пример, что, даже если вы оказались на улице, это еще не конец света.